В один ужасный день я проснулась и… поняла, что меня без моего ведома и согласия перевели на adsl 2+. Привычки у людей чинить все, что не сломано. Рассказать, что и как нужно делать для D-Link G604T их техподдержка могла только платно.
Здесь расскажут забесплатно
1. Откуда-нибудь вытаскиваем виндовую машинку. Печально, но факт, что просто заливкой образов прошивку не обновить. Требуется программка. Запускается она только под Windows
2. Сохраняем куда-нибудь настройки маршрутизатора.
3. Идем, сливаем все отсюда
и следуем инструкции.
3. Сливаем последнюю версию прошивки ftp://ftp.dlink.ru/pub/ADSL/DSL-G604T/Firmware/ADSL2+/V2.01.B01T01RU.20060109/ Хотя, это по желанию
4. Home -> WAN:
VPI=1; VCI=32; Virtual Circuit=Enabled; WAN Setting=PPPoE/PPPoA
username, password (внимание, здесь не финансовый пароль и не пароль к pop-серверу. ОБщий пароль. Тот самый, что был написан на карточке и который был не нужен раньше) Connection Type=PPPoE LLC; MTU=1400; MRU=1492; Default Route=Enabled; NAT=Enabled; Firewall=enabled; IP Control=Dynamic IP
Должно работать.
У кого аналогичная памятка для Авангарда, кидайте в комментарии
В наш город приехал глава сообщества Ubuntu, в молодости один из разработчиков Debian Марк Шаттлворт. После Dapper Drake, дистрибутива весьма неоднозначного - помните, как началось мое знакомство с ним - позже апдейтиться удалось, но методом apt-get, и оказалось все весьма неплохо - сильно доработано по скорости - так вот, после Dapper Drake - стало интересно, что же он скажет.
Заявок было подано немного - около 60, а значит, толпы и помпы, как при выступлении Пола Отеллини в СПБГУ - не будет. Небольшая лекционная аудитория “Феникс”, где можно было уютно (вспомним alma mater) сесть за парту, и где мой сосед - не буду показывать пальцем, кто - втихаря обновлял Gentoo и отсылал по jabber впечатления друзьям.
В аудитории было десяток разработчиков, человек пятнадцать администраторов, остальные представились просто как пользователи.
Сам релиз был заготовлен в расчете именно на администраторов, решивших мигрировать с Windows на Linux, обещались сервера приложений - после системы автоматизации управления предприятием, пожалуй, вторая причина оставаться на Windows. Обещали три года поддержки на десктопе и пять - на сервере.
Основным преимуществом для пользователей называлось сообщество, девелоперам рекламировалась Bazaar и предлагалась идея отдельной ветки на каждую фичу с последующим их (веток) склеиванием.
Не буду утомлять вас большим количеством общих слов, перейдем к вопросам
В: Считаете ли вы заслугой Ubuntu то, что люди, заплатившие деньги за Windows, мигрируют на Ubuntu?
O: Считаю. Попытайтесь получить деньги от Microsoft.
В: Собираетесь ли вы поставлять какой-либо Directory Server и сервер приложений, как это делают все Enterprise Linux?
О: В следующих релизах
Из зала последовали реплики о том, что это нужно бизнесу, а не сообществу. (Вспомнился один мой виртуальный знакомый, говоривший о сервисах для людей и для делания денег. Интересно, сколько этому проекту удастся балансировать между первым и вторым?)
В: Я не программист. Я поставил ubuntu, поскольку я не хочу использовать пиратские программы, но мои друзья не понимают разницу. Как сделать так, чтобы они поняли?
О:Обнаружьте у них трояны
(Кто-то из бывших с Шаттлвортом дарит спрашивавшему лицензионный WinXP Home. Тот говорит, что готов отдать коробку кому угодно, но никому из аудитории это не нужно.)
В:Лицензия GPL непривлекательна для разработчиков закрытого ПО. Как насчет выпуска Ubuntu под BSD-лицензией?
О: Если Вы разработчик, используйте систему двойного лицензирования. Кроме того, GPL защищает свободу и не дает украсть, как это в случае с BSD.
В: Хотелось ли Вам, чтобы вендоры раскрыли спецификации железа, и вы помогали бы им пистаь драйвера под Linux или писали бы за них?
О: Они заинтересуются, если им будет интересен рынок. Мы предпочитаем чипсеты Intel, они открыты
В: Полетели ли Вы в космос, если бы управление полетами было под Ubuntu?
О: Нет
(аплодисменты аудитории - за честность)
В: А что стяло на “”Cоюзе”?
О: 8-битный компьютер 70-х гг. Программное обеспечение под него было на Ассемблере
На выходе бесплатно давались номера LinuxFormat, и можно было подкрепиться пивом с чипсами. Для непьющих был сок. Но поскольку пива я не пью, к чипсам любви не питаю, да и вообще на мероприятие ни копейки не внесла, осталась послушать впечатления. Ничего нового к моему видению они не прибавили.
Пока то, что я вижу - Canonical пытается балансировать между нуждами бизнеса и комьюнити. Что из этого выйдет - “мы будем посмотреть”
Продолжение Манна - Краткая история носимого компьютера
На самом деле, я не единственный изобретатель, который работал в этой области, и я не единственный мыслитель, борющийся с проблемой расширения петли обратной связи обратной связи способом, который скорее переопределит а не вычеркнет участие человека.
Есть те, кто утверждает, что носимые компьютеры существовали с начала времен, в форме наручных часов или или очков (которые расширяют возможности нашего зрения с помощью оптических вычислений, никак не меньше!) . Является ли логарифмическая линейка или карманный калькулятор носимым компьютером? В конце концов, они могут осуществлять вычисления, и их можно носить в нагрудном кармане. Является ли однотранзисторный таймер носимым компьютером? Является ли карманное радио 1950-х годов носимым компьютером? У него есть таймер, блоки сложения и умножения (в блоке управления тембром). Оно разумеется носимое, и даже может использоваться во время ношения.
Даже до того, как устоялись важные технологии в кибернетики и киборгах, велась работа над технологиями создания портативных устройств, многие из которых мы можем определить почти как носимые компьютеры. Конечно, все это существенная недооценка сложности изучения истории носимого компьютера. Хотя сейчас у нас есть тысячи старт-апов, устоявшихся корпораций, университетских лабораторий и финансируемых правительствами экспериментов, разрабатывающих носимые компьютеры различных назначений и размеров, выявилась неясность намерений, целей и использования, которые всегда были мне явно заметны в разработке персональных кибернетических систем. Исходя из этого, мы можем говорить об истории носимого компьютера, также имеет смысл говорить об истории персональных технологий в как целого (многие из них допускают гораздо больше спонтанности в установлении связей между обществом и сообществом, чем нынешние «умные» униформы, воплощающие ограничения использования и функциональности, и разработанные из побуждений, противоречащих гуманистической философии).
Эд Торп и Клод Шеннон из МТИ изобрели носимый таймер не позже 1961 года. Не будучи компьютером, он был примером направления, в котором должна была бы продвигаться носимая технология. По размеру чуть больше наручных часов, он был потайным вычислителем времени, созданным для предсказания движения колеса рулетки. Смысл был не столько в большом техническом достижении, но в том факте, что уже в 1961 носимые технологии инициировали сдвиг парадигмы, который включал использование технологии против технологии. Это был ранний пример индивидуального эксперимента, включающего созданные вручную скрытые технологии, предназначенные для противостояния интересам большей технологической среды – в данном случае, казино.
На самом деле, система предсказания колеса рулетки стала чем-то вроде помешательства среди исследователей гуманистической технологии – значительные улучшения первоначального дизайна производились как минимум дважды. Первое было микропроцессорным таймером (скрытым в корпусе камеры), созданным в 1972 году Аланом Льюисом из CalTech. Второе – также микропроцессорным таймером спрятанным в в башмаке и снабженным девятью соленоидами для получения различных выходных сигналов. Создание этого башмака шайкой выпускников-хулиганов, назвавшихся Эвдемонами, описано в книге Томаса Басса «Эвдемонический пирог».
В конце 1970-х Эвдемоны разработали и создали носимую в башмаке систему для того, чтобы помочь предсказать игрокам в рулетку где остановится шар. Не пытаясь предсказать точную цифру, экспериментаторы разделили колесо на восемь равных секторов и старались угадать, в каком из них остановится шар. Не было необходимости предсказывать результат с высокой точностью, достаточно было предсказывать в каком секторе остановится шар с вероятностью чуть большей, чем реальный шанс. Таким образом, аппарат давал небольшое, но достаточное увеличение вероятности выигрыша, позволяя таким образом выигрывать в рулетку.
Будучи в МТИ, я имел шанс использовать wearcomp чтобы сфотографировать этот замечательный ботинок, одолженный мне Эвдемонами. Используя уникальную фототехнику, называемую lightspace (ее будем обсуждать в следующей главе), я окружил Эвдемонический ботинок высококонтрастным пурпурным сиянием. Глядя на получившееся фото, я постиг новый смысл ботинка. Я понял, что природа Эвдемонического ботинка не небольшой размер или оригинальный дизайн, но предназначение в качестве скрытого гуманистического устройства, созданного, чтобы рассчитывать время вращения шара в колесе рулетке. Это важный вклад в идею экспериментальной технологии; например, гуманистическая технология самоопределения посвящена индивидуальному духу. Это было не просто ранним примером гуманистической технологии, это также имело место в одном из наиболее ограничивающих окружений за исключением тюрьмы – казино. Важно то, что свободная воля личности может проявиться в среде технологического давления и надзора.
Что мне импонирует в Эвдемонах – их дух как изобретателей и личностей, желающих рисковать, чтобы противостоять корпоративным и криминальным авторитетам. Кто-то может сказать, что они нарушают правила или попирают законы, но для меня казино является совершенным примером кибернетической системы в которой люди всего лишь жалкие звенья цепи, в этом смысле, что казино и люди, которые управляют его операциями, могут быть также обвинены в преступлении. Эвдемоны просто хотели противопоставить гуманистическую технологию институциональной технологии, и таким образом, изменив парадигму обратной связи, дали личности преимущество перед корпорациями. Как и моя ранняя система WearComp – (созданная как «ассистент фотографа» – подробнее об этом в следующей главе) – Эвдемоническая система была в основном однофункциональной. Но тем не менее, смыслом обоих изобретений было расширение человеческих возможностей, слитое с интересом в исследовании манипуляции и манипуляторов. Именно эта детская попытка подсказывает, что системе можно противостоять ее собственными средствами. Эвдемонический ботинок не вел к постоянным выигрышам, он даже не увеличивал вероятность выигрыша на ощутимую величину. Фактически, согласно официальному отчету Басса, ботинок не принёс в лас-вегасских казино достаточно успеха даже для того, чтобы возместить хотя бы стоимость своего создания. Однако, как вместе с «ассистентом фотографа» (который также основан на случайной природе человеческого восприятия) , человек получил шанс изменить предопределенное и во всех смыслах недружественное и стерильное окружение.
Продолжение Манна - Кибернетика: изобретая киборга
Беспокойство, которое чувствуют большинство из нас по поводу технологии, имеет свои корни в ранних спекулятивных трудах о компьютерах и их интеграции в общество. В 1948 году математик Норберт Винер разработал новую теорию информации и путей взаимодействия с ней. Он опубликовал книгу об этой теории и назвал ее кибернетика от греческого слова кубернетес, «рулевой». Он определил кибернетику просто как «изучение сообщений как способов контроля машин и общества»
Главное, что сделал Винер, это дал имя замкнутой петле обратной связи, в которой происходит обработка информации человеческим существом или компьютером. Это то же самое, что сказать что функции наших тела и мозга по своей природе кибернетические. Саморегулирующиеся обратные связи – это средство, с помощью которого тело регулирует самое себя. Компьютер тоже функционирует кибернетически, информация в нем вводится, используется для обработки имеющейся информации и выводится в виде результата имевших место операций. Винер использовал простой процесс вытягивания руки и взятия карандаша как иллюстрацию кибернетического поведения, несмотря на то, что его теории применения кибернетики были куда менее прозаическими. Фактически, Винер интересовался тем, как компьютер может быть внедрен в общество и какой вид обратной связи может возникнуть в процессе этого. Он считал, что мы должны желать, чтобы наши компьютеры стали умными, но не слишком, проводя аналогию с римским рабовладельцем и греческим рабом. Рабовладельцу нужен умный, но покорный раб. Увы, как иронически заметил сам Винер, «абсолютное послушание и абсолютный ум не уживаются вместе».
Работа Норберта Винера дала новое понимание обработки информации и пустила в обращение интригующую идею о том, что человек сможет в будущем, существовать в тандеме с компьютером как единая кибернетическая система. В 1960х, когда космическая гонка между СССР И США была делом довольно далекого будущего, два американских провидца, Манфред Клайнс и Натан Клайн, обдумывая идею кибернетических систем, создали другое слово, которое в будущем породило полностью новый способ размышления о взаимодействии человека и компьютера. Типично непонятным научным языком они писали «Для экзогенно расширенного организационного комплекса, бессознательно функционирующего как интегрированная гомеостатическая система, мы предлагаем термин «киборг». Слово «киборг» не случайно произошло от слияния терминов «кибернетика» и «организм». Вдохновленная конференцией NASA о возможности существования человека в космосе, их статья «Киборги и космос», опубликованная в журнале «астронавтика» предполагала, что для успешного освоения космоса люди должны будут физически/химически измениться. В сущности, они постулировали, что люди могут стать частью кибернетической системы, которая в процессе своего функционирования будет бессознательно осуществлять некий заранее заданный процесс. Клайн и Клайнс не разделяли скептицизма Винера. Они говорили о том, что «проблемы киборга, подобные проблемам робота, будут разрешаться автоматически и бессознательно» , таким образом «оставляя человеку свободу исследовать, создавать, думать и чувствовать».
И таким образом, два слова, две радикальные концепции дали начало нынешней борьбе за то, чтобы определить и воплотить природу эпохи киборгов. Сейчас, в начале 21 века, мы должны попытаться понять предвидения, сделавшиеся возможными с помощью абстрактной концепции кибернетики и ставшие осуществимыми благодаря гипотезам Клайна и Клайнса. И эти две концепции – во многом зависящие друг от друга – также отражают противоречие, таящееся в реальности киборга. С самого начала идея Киборга питалась противоположностями – с одной стороны безграничным оптимизмом относительно возможностей человеческой свободы, с другой разочарованием и даже унынием относительно пределов, в которых технология под сенью корпоративного контроля может изменить человеческую жизнь. Сейчас, мы видим эту поляризацию во множестве форм – от «Человека за шесть миллионов долларов» до терминатора, от ужасных предвидений тоталитарной корпоративной «Живой машины» – до приглушенного оптимизма Донны Харавей. «Кибернетика – цепи обратной связи и настройки, мы не знаем, каким социальным и политическим потенциалом будут обладать люди, когда они (возможно) освободятся от все более хитрых интерполяций идентичности, пола и односторонней репрезентации.»
Ошеломляющая скорость, с которой киборг пришел из утопических мечтаний на землю, наполненную противоречиями обыденной жизни, подтверждает необходимость обратиться к тому, что лежит между энтузиазмом и скептицизмом, тоталитаризмом и анархией. Являясь киборгом, я нахожусь на мелководье между свободой и несвободой, адаптируя и применяя истории кибернетического/киборговского дискурса к парадигме изобретения, которое, я надеюсь, извлечет лучшее из предвидений Клайна и Клайнса, даже если они обращаются к неопределенности Норберта Винера. Однако, путь разработки киборгистского будущего, который соединяет хитроумный взгляд Винера на технологическую несвободу с фантастическим оптимизмом Клайна и Клайнса не так явен, как может показаться.
Многообещающее начало легко может оказаться тупиком
Продолжение Манна Новый взгляд на ИИ : к живой машине
Зацикленность на умных вещах как противоположности умным людям едва ли нова. С самого начала была поставлена задача не улучшить Человека, увеличив его индивидуальные или коллективные способности, но скорее, воспроизвести его отдельные качества или, в случае неудачи, приспособить Человека под вещи. Акцент разработок в роботехнике и искусственном интеллекте выглядит «естественным» движением вперед, - кульминацией индустриальной революции, которая всегда больше обращала внимание на неживое, чем на живое. Искусственный интеллект (ИИ) это ярлык, навешенный на попытку, предпринятую в 1956 году будущими профессорами MIT Джоном МакКарти и Марвином Мински, заставить компьютер думать. Профессор роботехники Ханс Моравек описывает её так: «традиционный искусственный интеллект это попытка скопировать мыслительные процессы людей, выполняющих некие задачи». Критик О.Б. Хардисон младший, предлагает более осторожное определение: «ИИ это исследование способов, с помощью которых от компьютера можно добиться эмуляции того, что может быть сочтено осмысленным поведением у человека». Автор «Детей разума» Моравек продолжает настаивать на том, что нам нужно «воспользоваться преимуществом» человеческой мобильности и компьютерных мощностей как высокотехнологичным гардеробом», что в конечном итоге приведет к обладающему сознанием компьютеру. Заметьте переход с киберконцепции, которая может позволить людям открыть новые способы существования, к компьютеризированному существу, которое сможет просто заменить человека как более совершенный гражданин полицейского государства. Оборонные ведомства и спонсируемые корпорациями находящиеся на переднем крае роботехники мыслители в своем энтузиазме создания роботов-слуг для выполнения наших требований, потерпели полную неудачу в осуществлении такого возможного будущего, в котором киборг видится конечным итогом, а не средством, с помощью которого человечество может быть заменено или порабощено.
Компьютеры так и не удалось наделить способностью думать в обыденном смысле слова. Роботехника достигла пика своего развития, столкнувшись с невозможностью решить проблему самосознания и находится сейчас на нисходящем витке спирали. Поэтому внимание обратилось к другим способам, с помощью которых возможно получить покорные массы легко контролируемых работников. Эти способы основаны на концепции умных вещей , которыми многие в МТИ – и по сей день – восхищаются. Умные комнаты стали умными униформами – никакой принципиальной разницы. Как гиперболично утверждает радикальный нью-йоркский Critical Art Ensemble – “тело практически помещено под внешний контроль, под новую форму управления, и как все внешние культурные феномены, оно должно будет функционировать как инструмент, так, чтобы лучше служить императивам панкапитализма (продукция, потребление, заказ»
Если в начале исследования концентрировались на искусственном интеллекте и роботехнике, то потом усилия сместились в область носимой технологии. Critical Art Ensemble, в своей предельной параноидальности, апокалиптично называют это превращение «живой машиной».
«Живая машина» - это финансируемая извне, обладающая гибкой структурой сеть научных и медицинских учреждений, специализирующихся в области генетики, молекулярной биологии, воспроизводстве человека, нейрологии, фармакологии, слитая с космополитической технократией в области идеологии физиологических исследований. Ее две основные задачи – полностью поработить человеческую плоть с помощью технологий наблюдения и моделирования и разработать политические и экономические ограничения для товаров и услуг из плоти и крови.
Согласен ли я с этим? Наверное, нет. Однако я понимаю точку зрения Critical Arts Ensemble. Переключение внимания с ИИ и роботехники к «плоти» может быть пугающим и потенциально разрушительным. Мы реагируем на этот переход со страхом, который совершенно понятен, учитывая наш очевидно ограниченный выбор возможностей и перспектив. В «Политической истории космической эпохи» Вальтер МакДугал утверждает: «Мы хотим верить, что сможем внести наш индивидуализм в рациональность системы, сохранив при этом нашу человечность» Технология теперь уже не что-то, разрабатываемое благодетельным правительством в большой лаборатории с целью помочь выиграть войны с фашистскими деспотами, но нечто присутствующее в наших домах и повседневной жизни. Наша плоть под угрозой. Рациональные системы наступают. Под угрозой сама наша человечность.
Но какова же истинная природа опасности? Кто под угрозой и что им угрожает? Один из завораживающих аспектов взаимодействия технологии и общества – то, что она создает скрытое ощущение беспокойства, хотя точные страхи общества тяжело внятно назвать или точно указать. Поэтому, полезно не только обобщенно порассуждать о наших страхах, но и обсудить конкретные проблемы, относящиеся к конкретным технологиям. Например, перед моделями умной униформы, предлагаемыми правительством и корпорациями, стоит задача «помочь» в выполнении конкретных заданий. Это есть и будет источником страха в обществе. Скоро ли будет требоваться носить компьютер на работе? Если так, можно ли будет снимать его во время обеда? А что если нам надо в туалет? Каким образом это нарушит нашу автономность? Каким образом это вторгнется в наш разум?
Обычно, занимаясь разработкой, студенты и служащие (в корпоративно-университетской системе эти роли сливаются) сидят за консолями университетских компьютеров и используют ПО, предоставленное университетом или корпорацией - ПО в вычислительной информационной сети, поддерживаемое центральной информационной службой. Однако, в моем случае, я был сам себе и персональный компьютер, и системный администратор, и исследовательская лаборатория. Когда я был докторантом в МТИ, многие мои эксперименты часто проходили не в лаборатории, а в реальной жизни и включали многие ее моменты. Я был вольтметром и также был осциллоскопом. Зонд, свисающий с моей одежды, позволил мне отслеживать вольтаж сигналов и хранить значения в моем встроенном в одежду компьютере. Вместо того, чтобы использовать лабораторные вольтметры, как другие студенты, которые читали вольтаж и записывали показания прибора на бумагу, чтобы потом вводить в университетские компьютеры, я просто считывал вольтаж в мое «тело». Таким образом, мне не нужно было записывать числа в блокнот и потом вводить их в компьютер.
Изменяя традиционную систему разработки, я скрыто посягал на право учреждения владеть моим трудом. В эпоху, когда почти все средства, выделяемые на технологические исследования, предоставляются университетам корпорациями, ожидающими своего куска, когда появляется что-то, годное на продажу, мое стремление работать как внутри, так и вне университета, было серьезным вызовом системе, которая, сегодня внедрилась в мировые университеты и укрепилась в них, несмотря на ее серьезные изъяны. Мы живем в эпоху, когда собственная альма-матер может сажать студентов в тюрьму, если они попытаются предъявить права собственности на свои же открытия. В книге “Владея будущим” Сет Шульман 1 обсуждает, например, пример исследователя Петра Таборского, который был арестован и осужден за кражу в ходе конфликта с университетом штата Флорида по поводу патента на новый вид кошачьего туалета. Шульман заключает:
Национальные исследовательские университеты, которые долгое время рассматривались как плодородные участки для взращивания и перекрестного опыления идей, могущих принести прибыль только будущим поколениям, теперь в глазах корпоративных спонсоров кажутся соблазнительными садами, где можно нарвать ничейных умственных плодов. Это… существенно разрушает общее интеллектуальное достояние и лишает силы основное предназначение университетов как источников знаний.
В 1997 году компании потратили 1.7 миллиарда долларов на университетскую науку и инженерные исследования. Если ваша работа еще не продана заранее корпоративным спонсорам, есть закон Байа-Доуля 2, принятый в 1980 году, который дает образовательным учреждениям в США права собственности на изобретения, финансируемые из федеральных фондов. Даже в Канаде, которая некогда была оплотом открытого высшего образования, намечается тенденция к контролю корпораций над исследованиями. Как гласит отчет Globe and mail3, “Все больше и больше исследователей совмещают финансируемую обществом академическую работу со стремлением получить прибыль от своих исследований, или выполняют заказы крупных компаний”
Борьба между исследованиями ради денег и индивидуальными экспериментами - это и часть наследия истории киборгов и кибернетики, которая всегда разрывалась между двумя противоположным путями: возможностями человеческой свободы в эпоху киборгов и корпоративным/правительственным подходом к разработке компьютеризированной «умной униформы». Когда я впервые прибыл в МТИ, многие были задействованы в разработке концепции вездесущей “умной комнаты”, в основном, разрабатывая интерьеры, автоматически реагирующие на наши потребности. Эта идея широко известна и сейчас: умная комната – та, в которой на наши физические требования реагируют сенсоры, камеры и микрофоны: если нам жарко, комната охлаждается, если темнеет, включается свет, если мы упали на ковер с сердечным приступом или обмороком - вызывается скорая.
Такая «умная комната» - идея реакционная: она наделяет окружение властью над индивидуумом, проникая в наши дома, на улицы и общественные места с правом постоянно наблюдать за нами ради подразумеваемого этим блага - уверенности в том, что нам всегда будет удобно и мы не будем вынуждены встать с кресла, чтобы включить свет. Стоит ли удивляться, что с самого начала направление моих исследований было встречено в штыки? Сама суть моих исследований была противоположностью корпоративной идее «умной комнаты». WearComр оспаривает пользу вездесущих компьютеров, заставляя нас посмотреть другими глазами на актуальную тенденцию исследований в сторону камер и микрофонов, которые повсюду вокруг нас следят за нами и подслушивают нас, чтобы стать для нас «полезными». На самом деле продолжение работы над моим изобретением – носимым компьютером – было частично мотивировано моей постоянной антипатией к «умному дворецкому» (одна из моделей «умной комнаты»), созданному как высшая степень проявления вездесущего надсмотра. Мой противоположный подход вошел в болезненное столкновение с направлением исследований МТИ и управляемым корпорациями набором приоритетов, которые дают вещам господство над людьми.
Я не отрицаю все исследования в области умных объектов. Я просто верю, что должен быть компромисс между тем, что мы носим и тем, что мы доверяем нам предоставлять нашему окружению. Бесчисленные теоретики – от ученых до писателей-фантастов - осознают неизбежность интегрирования компьютеров в повседневную жизнь, хотя и боятся за судьбу человека, попавшего в петлю обратной связи автоматизированного общества. Есть и будут определенные задания или возможности, которые лучше реализуются носимой технологией, чем технологией окружения, и наоборот. Мне хотелось бы, чтобы персонально важные «легкие услуги» (такие, как информация и т.д.) были бы скорее «носимого» характера, тогда как базовая инфраструктура, не-персональные «тяжелые услуги» (электричество для освещения помещений, зарядки батарей и т. д., а также информация неличного характера, доступная для всех) находилась бы в пространстве окружающей среды. Это предполагает, чтобы «умное» оборудование, связанное с персональной информацией, размещалось на теле, а «глупое» оборудование (инфраструктура в самом грубом виде) - в окружении. Парадигма «умные люди/глупое окружение» предлагает альтернативу «умным» комнатам и другой шпионящей инфраструктуре. Более того, схема «умные люди/глупая инфраструктура» решает как проблему приватности, так и индивидуальной настройки, позволяя каждому человеку владеть своей персональной информацией, выстраивать защиту и создавать персональный протокол взаимодействия с миром. Простейший пример – это обогрев и охлаждение помещений и тому подобные возможности, которые недавно стали прерогативой «умных» зданий и интеллектуальных сенсоров в помещениях. «Глупое» здание, которое лишь «слушалось» команд жильца, посланных по беспроводным каналам (например – «я хочу, чтобы включили свет» или «я замерз»), было бы гораздо менее насильственным по отношению к личности жильца и не нуждалось бы в том, чтобы предугадывать истинное физическое или психическое состояние жильца или знать, кто он.
(1) Сет Шульман - журналист, ведущий в “Technology Review” колонку, посвященную дебатам об интеллектуальной собственности
(2) Закон Байа-Доула (назван по имени его отцов – от демократической и республиканской партий). Был введен для ликвидации последствий «предложения №13», заставившего штаты, лишившиеся поступлений от земельного налога, сократить расходы на образование. Цель его была поддержать университеты и промышленность
(3) Globe and mail - канадское новостное издание.
Не нашла искомого в репозитории Убунту, решила собрать сама.
1. Firefox 1.5
2. Firefox-gnome-support
3. Firefox-DOM-inspector
Чтобы заставить интерфейс говорить по-русски, ставим соответствующие файлы из репозитория dapper’а. (Кстати, а самого огнелиса 1.5 даже в Даппере нет)
Защищая нашу гуманистическую собственность
Поскольку мы защищаем интеллектуальную собственность – глупо, так и справедливо, в зависимости от обстоятельств и личных мнений – мы также должны подумать о защите нашей гуманистической собственности. Гуманистическая собственность – это метальное пространство, окружающее нас, которое мы занимаем и которым владеем. Это то, что мы видим, слышим , что воспринимается нашими органами чувств. Раньше его было можно красть. Однако, одна из вещей, которые делает WearComp – защищает эту гуманистическую собственность, в основном, право думать без ограничений и препятствий. Например, это значит, что в будущем люди будут решать, какую рекламу они желают или не желают видеть. Это сделано с помощью одного из приложений WearComp, которое что я назвал Искусственной Визуальной Памятью (1). В этом приложении визуальная информация – то, что я вижу, временно записывается в буфер памяти. Это позволяет мне давать инструкции компьютеру блокировать все изображения такого рода в будущем. Искусственная Визуальная Память может помочь нам забыть или вовсе не видеть, так же, как и запомнить или улучшить возможности зрения. . Она может, эффективно отфильтровать нежелательные визуальные помехи посредством EyeTap Технический процесс, с помощью которого это достигается, достаточно прост. Я делаю снимок рекламы, и даю инструкцию моему компьютеру исключить из моего зрения ее в дальнейшем. Или, я могу обобщить, говорю компьютеру исключить визуальные образы, содержащие определенные слова, изображения или формы. Таким образом я могу запрограммировать компьютер исключить рекламы автомобилей, чистящих средств или презервативов – любой из избранных образов, помещенных в черный список. Если мне нужно, я могу использовать WearComp просто чтобы просто исключить все опознанные рекламные щиты из моего поля зрения. Конечно, чем менее конкретны требования, тем сложнее запрограммировать компьютер. Конечно, когда большое сообщество пользователей WearComp начнет обмениваться программами и черными списками, удаление рекламы из повседневной жизни станет занимать гораздо меньше времени. Я просто не буду видеть их, они не попадут в мое сознание и не займут место в моем разуме. Я не верю, что это приведет к концу рекламы, это приведет к концу нежелательной рекламы, - к концу воровства нашего внимания, нашей гуманистической собственности.
Есть и другие аспекты приложения памяти. Если случается что-нибудь необычное, сенсоры фиксируют внезапное изменение ритма сердца, и видеозапись переносится из буфера в постоянное хранилище. Это отражает прогресс в отношениях между человеком и машиной. В Искусственной Визуальной Памяти ваш мозг использует машину как второй мозг, и машина использует ваш мозг как второй процессор. Это двустороннее движение. Моя машина изменяет меня, и я изменяю ее. Это модель взаимодействия, которая позволит людям быть «умнее» с помощью компьютера, но не наделяет компьютер какими-либо замещающими технологиями, я не обязательно рассчитываю на то, что мой компьютер запомнит все за меня, я не заменяю человеческую память компьютерной.
Лично я использую Искусственную Визуальную Память как что-то вроде блокнота для набросков , чтобы делать визуальные «записки” и помочь мне преодолеть ограничения моей визуальной памяти. В условиях, когда возможно заменить часть мозга компьютерной памятью, имеющей доступ к Интернету, нет причин, по которым кому-либо нужно забыть, как выглядит кто-либо. И с компьютерными сенсорами мы можем расширить память за пределы простого воспроизведения, мы можем быть уверенными в том, что воспоминания о значительных событиях нашей жизни сохранены навечно. Применением HI окружения к памяти и эмоциональному состоянию носимый компьютер привнесет лучшее в человеке и машине, и в будущем будет иметь приложения, облегчающие последствия болезней, вызывающих потерю памяти.
Память хрупка и временна, и это есть часть трагической красоты человеческой жизни. Мы не можем заменить ее Искусственной Визуальной Памятью. Мы можем дополнить память, и усилить себя, имея запись важных моментов, так же, как мы делаем снимки выпускных, свадьб и встреч. Все, что я предлагаю здесь – то, чем мы можем расширить память - не уничтожением ее ( продавая ее, заменяя ее забывая о ней) , но дополнением ее. Агитировать за применение визуальной памяти и философии HI, применяемой к ее разработке, равнозначно тому, чтобы утверждать что центральной человеческой функции памяти не брошен вызов, хотя она дополнена, опосредована и сделана более интеллектуально.
То же самое, что сказать, что основные человеческие функции, которые нельзя отрицать, наше неотчуждаемое право иметь и сохранять наши собственные воспоминания (снимками или иными видами искусственной памяти) – есть одно из них. В то же самое время мы должны помнить, что то, что содержит память, нельзя считать неизменным – новый способ помнить обещает новый способ думать, ведущий к новым способам «быть»
Противостояние киборга
Журнал «Wired» описал мою работу как противостояние военно-промышленному комплексу. Статья предполагала, что мой подход контрастировал с большинством недавних разработок в области носимой технологии, которые, что неудивительно, проводились силами транснациональных корпораций, часто снабжаемых военными и правительствами. Мы снова возвращаемся на перепутье, на которое человечество вышло, начав путешествие в пост-человеческую эру. Хотя я далеко не единственный человек, который понял пользу носимых компьютеров и приступил к разработке подобной системы , цель – разработать носимую систему, которая созданную для расширения возможностей, а не агрессии, не всегда очевидна для ВПК. Взгляды многих из этих разработчиков, обслуживающих крупнейшие и сильнейшие правительства и корпорации, контрастируют с моими изначальными попытками персонализировать и гуманизировать технологию. Каким путем мы пойдем? По пути, когда носимый компьютер будет создавать и воспитывать независимость и общественное взаимодействие - или по пути, когда носимый компьютер станет частью аппарата электронного контроля , которому мы будем подвержены как никогда более, но которого не будем осознавать.
Передвигаясь параллельно с моими изобретениями - в противоположном направлении – велась постепенная разработка назойливых систем, которые покушаются на личное пространство человека. Скрытые камеры следят за нами на улицах и тротуарах, в школах и в магазинах, в бассейнах и примерочных кабинках, исчерпывающие базы данных собирают наши адреса и интересы, рекламы наклеены на все, от стен домов до автобусов и мусорных корзин и являются видимыми элементами атаки на человеческую индивидуальность. Мы также встретились с вторжением, которое злонамеренно используемые носимые технологии сделают явью: все от имплантированных чипов, которые отслеживают местоположение (якобы для преступников, отпущенных на поруки) до усовершенствованных подслушивающих устройств, которые будут способны анализировать образцы мозговых волн и отслеживать ложные утверждения. Говоря проще, окружение, в котором мы живем, не дает нам ни физической приватности, ни ментальной обособленности.
Маргарет Морс предостерегала нас в «Виртуальностях»:
Если будущее обещает быть «расширенной» реальностью, анимистическим, искусственным миром, поддерживаемым вездесущими компьютерами, в котором материальное и виртуальное равно распределены в смешанных окружениях, в которых мы будемвзаимодействовать с «агентами» людей или машин, которые мы не можем отличить друг от друга, в котором то, что кажется нам «реальным временем» и где виртуальное пространство станет надзирателем, тогда это будет миром, к которому нас приготовило телевидение, притворяясь, что говорит с каждым из нас.
Это яркое предостережение напоминает нам, что общество, уже погрузившееся в совершенные и персонализированные технологии гораздо ближе к слепому принятию ограничивающих и потенциально опасных носимых компьютеров. Телевидение, долгое время бывшее нашим «другом», столь же долго является союзником корпораций в битве за проникновение в наше дома и умы, может оказаться только предтечей более драматичного вмешательства в наше личное пространство в любой момент будущего. Пока я искал пути отфильтровывать ментальный мусор, который разъединяет и дегуманизирует нас, сумма технологических инноваций в области обычных и носимых компьютерных технологий искала пцти увеличить этот неконтролируемый поток «информации» в наши умы и жизни. . Этот «случайный» информационный поток с его псевдо-интерактивностью и притворным дружелюбием (телевидение говорит именно со мной) делает нас гораздо более уязвимыми к все более навязчивым вторжениям в наше личное пространство, которые может принести эпоха носимых компьютеров. Это служит для меня побудительным мотивом открывать новые пути , которыми технология может быть использована как средство против репрессий и для расширения свободы.
ENGwear: киборг на продажу
Борьба за человеческие свободы сейчас не есть борьба за доступ к благам и продуктам. Она, скорее, за доступ к информации, в основном , возможность взаимодействовать с другими. Носимый компьютер полезен постольку, поскольку он позволяет вновь утвердить наше право на приватное общение – как между индивидуумами, так и на публичное общение между индивидуумами и сообществами. Поскольку мы становимся все более и более зависимы от информации, которой владеют и управляют немногие избранные – информация ли это об ущербе, которое наносит наше городское предприятие реке, или кандидатура нашего соседа в мэры родного города – мы становимся все более уязвимы для притеснений. Способность носимого компьютера немедленно распространять информацию, предотвращая незаконные вторжения в форме пропаганды или надзора есть тонизирующее средство для эры, полной распрей, обособленности и закрытости.
Общий подход к носимым компьютерам сейчас – делать то, что я считаю умной униформой – компьютеризированная униформа, предназначенная для лучшего выполнения конкретной задачи, часто ценой личной свободы. Эта умная униформа может позволить солдату будущего получить мгновенную информацию о перемещениях врагов и их возможностях, но в ней, несомненно, будет также механизм, который предотвращает измену или предательство и ограничивает доступ к альтернативным источникам информации о ходе конфликта.
Конечно, будет наивно утверждать что WearComp повернет назад этот поток и изменит историю двадцатого века. (любопытная эпоха, когда личная, казалось, была значительно вознесна над остальными ценностями, как раз когда она подавлялась и предавалась забвению с каждым годом все более). Всегда существовала темная сторона носимых устройств. Простые примеры носимой технологии, которые скорее порабощают, чем освобождают индивидуума, это наручники, ножные кандалы, и прочие приспособления, который человек носит, но не может контролировать. Таймер, мобильный телефон или PalmPilot – все они являются инновациями, которые могут быть рассмотрены не только в терминах их освобождающих возможностей, но и в русле их возможности подавления свободы. Таким образом, носимые компьютеры могут быть употреблены во вред, и они станут частью аппарата контроля.
В эпоху, которая снабжает возможно коррумпированные армии, полицейские силы, службы безопасности дальнейшими все лучшими средствами ограничивать и возможно нарушать наши свободы, можем ли мы позволить себе не использовать технологию, такую как WearComp? Я приветствую попытки коммерциализации неспециализированных носимых компьютеров как ненасильственное средство от контроля и репрессий. Также, как интернет предоставил нам беспрецедентные возможности взаимодействовать с другими и противостоять официальным медиа, WearComp расширит наши коммуникационные способности, позволив нам по-иному защищаться от тех, кто ограничивает знания в интересах власти
Одной из моих долгосрочных целей было сделать вариант носимого компьютера, доступный на массовом рынке. В ближайшие годы я надеюсь продавать какой-либо вариант WearComp на свободном рынке. В то же самое время, я постоянно спрашиваю себя, станет ли нам на самом деле лучше, когда WearComp будет доступен на рынке?
Только открытый и свободный доступ к технологии может продвинуть вперед дело индивидуальной свободы. Только обеспечивая всеобщий доступ к технологии мы, как ничем другим, усиливем их влияние тем, что делаем их доступными максимальному количеству людей. Мы не можем пятиться назад. Слишком многое из нашей жизни (коллективной или частной) проходит в технологически опосредованных пространствах (таких, как телевидение и Интернет и даже в высотной башне бизнес-центра, не говоря уже о грядущих «умные» здания, сейчас находящихся в разработке) над которым мы имеем только номинальный контроль. Мы должны пойти дальше. WearComp позволит нам вернуть эти пространства под свой контроль или развивать их далее. Только когда мы получим равный доступ к технологиям создания информации, только тогда мы будем свободны от власти навязчивых технологий, занимающих сейчас все аспекты нашей жизни.
Пример применения WearComp, который позволит индивидууму восстановить общее коммуникационное пространство, я зову системой ENGwear. (носимая система собирания новостей) (2). Это носимая видеографическая система, для использования репортерами и агентствами новостей по всему миру, которая позволит трансляцию в режиме реального времени, и передачу в разные СМИ. Возможно, что более важно, ENGwear также позволит индивидуумам и небольшим группам вещать в реальном времени по всему миру. Последствия влияния этого события на среду телевизионных трансляций, на телевидении будут огромными. Это будет обсуждаться более подробно далее, но сейчас достаточно заметить, что ENGwear впервые со времени изобретения технологии дальней связи, от телеграфа и телефона до телевидения, даст индивидууму возможность иметь больше контроля над коммуникациями, чем корпорации и правительства.
Получая это контроль, отступим ли мы от того, что понимается как квинтэссенция человеческого, от общения лицом к лицу? Опять же, мы должны решить, в каком направлении мы будем двигаться. Вещающий киборг общается по-другому, нежели человек. Возможно, киборг, оснащенный для вещания двадцать четыре часа в сутки, воплощение желания общности и общения. Однако, возможно, что вещающий киборг – это постчеловек на пути, который подавит и уничтожит возможности личного человеческого контакта, как утверждал Мак-Люэн, средство становится сообщением, когда мы изменим нашу физиологию, чтобы стать существами, способными к вещанию, изменим ли мы также то, что мы будем способны вещать.
Примечания
1. В оригинале - Visual Memory Prosthetic
2.В оригинале - Electronic News Gathering Wearable System
Таки пришлось проапгрейдиться до breezy. Получилась интересная ситуация. Пингуется все нормально, но вот при попытке зайти огнелисом или w3m opening socket - и молчание. Коллективный разум подсказал просмотреть /etc/resolv.conf. Там было… Не важно, что. Но содержимое его надо стереть и добавить name servers.
Дальше. Gaim. Доработка напильником заключается в следующем. Кодировку приписать “Windows-1251″. Так и только так. И именно с большой буквы. Иначе молча проигнорируют.
С wi-fi все так же, кормите ndiswrapper виндовыми дровами.
Кириллица. в своем стартовом файле пропишите команду cyr, если $TERM = linux
Totem сносит сразу, ставить totem-xine, и виндовские кодеки для xine. (в инструкции к убунту написано, что откуда брать)
DMA по умолчанию включается только для загрузочного винчестера.
Реальный интеллект
Целью системы гуманистического интеллекта является улучшение самого человеческого разума, а не только его инструментов «Умные люди» означает, просто, то, что мы должны полагаться на человеческий разум в разработке технологической инфраструктуры а не пытаться вынести человека за скобки. Главная цель HI сделать первый шаг к основной идее Просвещения - Достоинству Личности. Это достигается метафорически и фактически с помощью искуственной трансформации тела в суверенное пространство, позволяющей каждому из нас контролировать собственную окружающую среду Процесс не имеет ничего общего с подчинением полностью функциональных технологий – таких, как письмо на бумаге с помощью карандаша – более сложным, менее адаптивным технологиям
Вместо того, чтобы пытаться эмулировать человеческий интеллект, гуманистическая структура компьютерной науки сознает, что человеческий мозг, возможно, возможно, лучшая в своем роде нейронная сеть, и есть много применений в области персональных технологий которые могут помочь нам использовать этот великолепный, но часто недооцененный процессор. Это может оказаться не слишком радикальной идеей, но если вы посмотрите на основное направление, разрабатываемое в роботехнике, искусственном интеллекте и носимой технологии, в течение последних 50 лет, вы обнаружите его несовместимость с идеей работы совместно с человеческим мозгом. Цель, как кажется, была заменить человека, , в противоположность расширению и улучшению его. Эксперт по роботехнике Ханс Моравек(3), например, пишет о страстном ожидании неминуемого дня, когда компьютер будет производить примерно 10 триллионов операций в секунду, что в конце концов позволит ему работать с той же скоростью, что и человеческий мозг. Но в HI устройства не просто умные сигнальные процессоры, которые человек может использовать, чтобы заменить его (или ее) способность думать. Вместо этого, устройства функционируют, включая пользователя в разумную управляющую систему. Один из основных принципов разработки технологии в системе HI это то, что пользователь должен быть неотъемлемой частью цикла дискурса. Носимый компьютер открывает новые способы быть, а не просто действовать.
Мы часто слышим о каких-то странах или регионах, являющихся более развитыми сообществами просто потому, что они используют больше мобильных телефонов или потому, что они платят за покупки с помощью смарт-карт или электронных имплантатов , но если мы должны принять такие причины, мы должны сказать, что сообщества собак, свиней, или скота более развиты, чем мы, потому, что у них есть имплантированные микрочипы, электронные метки и генетически смоделированные атрибуты, которые позволяют им проводить «транзакции» автоматически. Поэтому мы должны задаться вопросом: Делает ли существование в качестве пользователя технологии кого-то более развитым существом? Иными словами словами, заставляет ли просто использование технологии человека быть более развиты? Может быть, свиньи или скот более развиты чем некоторые сообщества потому, что они «оцифрованы» с помощью электронных клейм, имплатированных в их тела.
Гуманистический интеллект подходит к разработке технологии, которая не просто включает нас в стадо технологически развитого скота , но скорее сохраняет и расширяет основной элемент человеческого существования – нашу автономию. Имейте в виду, WearComp имеет три главных отличия от нынешнего множества «умных» соперников.
НЕПРЕРЫВНОСТЬ. Компьютер включен постоянно и он всегда готов взаимодействовать с пользователем. В отличие от ноутбука или карманного органайзера, его не нужно открывать и включать перед использованием Поток сигналов от человека к компьютеру, от компьютера к человеку идет постоянно, предоставляя непрерывный пользовательский интерфейс.
ВЛИЯНИЕ. Традиционные компьютерный парадигмы базируются на том, что оперирование данными – основная задача. Носимые компьютеры базируются на том, что оперирование данными НЕ основная задача. Носимый компьютер предполагает, что пользователь занят чем-то другим в то время, как продолжается оперирование данными. Поэтому компьютер влияет одновременно на интеллект и чувства
ПОСРЕДНИЧЕСТВО. В отличие от карманных устройств, ноутбуков и наладонников, носимый компьютер может включить нас в себя. Нет необходимости полностью отгораживать нас, но концепция допускает более высокую степень отгораживания в индивидуально созданной системе по сравнению с традиционными переносными компьютерами. Есть два аспекта включения. Первый – обособленность. Носимый компьютер может функционировать как информационный фильтр, позволяющий избавить нас от получения опыта, который мы не хотим приобретать, хотим ли мы избавиться от назойливой рекламы или просто желаем заменить существующую информацию другой. В менее строгих терминах, это может просто позволить нам ненавязчиво изменить наш взгляд на реальность. Второй аспект – приватность. Посредничество позволяет нам блокировать или изменять информацию входящую в наше пространство или исходящую из него. Так же, как обычная одежда не позволяет окружающим видеть наше обнаженное тело, носимый компьютер может, например, служить нам как посредник для взаимодействия с системами которым мы не доверяем, такими как поставляемые третьими лицами анонимные цифровые кошельки.
Постоянство, влияние и посредничество основные атрибуты носимого компьютера, начинающие длинный список возможностей, когда речь заходит об определении того, как киборг функционирует в повседневном обществе. Если вы посещали выставочный зал носимых компьютеров и вас приветствовал человек в клетчатом спортивном свитере, который уверил вас, что он сам использует такой, вам могли бы оставить брошюру, которая освещает следующие функции носимого компьютера.
1. Доступность для пользователя. Система переносная, мобильная, «вы можете делать другие вещи во время ее использования. (Например, печатать во время пробежки и т.д)
2. Не монополизирует внимание пользователя. Она не отрезает вас от мира подобно игре виртуальной реальности. Вы можете уделять внимание другим делам, используя устройство. Она сделана в расчете на то, что вычисления будут скорее второстепенным делом, чем основным фокусом внимания. В идеале это даст расширение сенсорных возможностей. Она может брать на себя посредничество (дополнять, изменять или избирательно уменьшать) сенсорные способности.
3. Поддается наблюдению пользователя. Вы можете уделять ей внимание непрерывно, если пожелаете. Выводимая информация постоянно доступна пользователю.
4. Контролируется пользователем. Вы можете перехватить управление в любое время. Вы можете даже прервать автоматические процессы и вручную изменить управляющий цикл.
5. Чувствительна к окружению. Она имеет представление об окружающей среде, мультимодальна, мультисенсорна (как следствие, она усиливает информированность пользователя о ситуации в его окружении)
6. Способна взаимодействовать с другими. Она может использоваться как коммуникационное средство, индивидуально или массово, как указано пользователем
7. Экспрессивна. Позволяет пользователю самовыражаться через посредничество, как через прямое коммуникационное посредничество, или помогая в производстве выразительных средств (художественных или других)
Это может казаться абстрактным списком свойств абстрактной системы. Тем не менее, это лежит в основе того, что, как я считаю, технология должна и может сделать для нас. В прошлом, технология, казалось, вторгалась в нашу жизнь спорадически, пассивно, в определенных местах (таких, как офисы) и тайно. WearComp пытается сделать поправку на другие отношения между технологией и индивидуумом. Функции этих отношений включают непрерывность, интерактивность, мобильность и защиту от тайных вторжений в наше физическое и ментальное пространство. Это не функции безделушки, а принципы – даже права – которые получат все возрастающее значение в новую эпоху. Носимый компьютер может пониматься как начало новой фазы технологических разработок, которая не только расширит человеческие ощущения, но, что более важно, позволит нам, (пост)людям, кибер-луддитам, заново утвердить нашу независимость от технологии, так и тогда, как мы выберем
Программа-вирус
В сущности, о таком программном обеспечении следует думать, как о разновидности вируса. Я использую термин “вирус” для обозначения систем (аппаратных, программных и т.д), в которых применяется скрытие принципов действия, для того, чтобы держать некоторые аспекты системы недоступными конечным пользователям. В случае программного обеспечения, мы должны принять некую запускаемую (executable) программу., которая поставляется как без исходных кодов (читаемой для человека формы программных инструкций), так и без открытой спецификации того, что программа делает или может делать. В основном, программа-вирус поставляется в форме, которая побуждает нас «доверяй мне, запусти эту программу»
Для системы гуманистического интеллекта вирус может быть определен как оборудование или ПО, возможно имеющие скрытые функции , и делающие что-то, о чем не знает пользователь и что не может подтвердить (например, ПО, которое, после установки, автоматически отсылает производителю информацию о покупателе ). В индустрии программного обеспечения этот вид скрытой функциональности регулярно применяется и известен не как вирус, но как «Троянский Конь». (термин сам по себе означает, что речь идет об обмане). Тем не менее, в покуда носимая технология идеально функционирует как часть индивидуума (и способна изменять способы индивидуального «бытия»)
я замечаю, что использую более «опасный» язык, чем софтверная индустрия обычно применяет. В конце концов, «заразный» носимый компьютер - тот, который содержит функции ПО, неизвестные пользователю, напрямую влияет на индивидуальное самоопределение и способность управлять своей судьбой. Навязчивые системы – такие, как Windows тоже вирусы – по способу распространения. Друг создает документ в Word и высылает его вам, Вам нужно купить Word, чтобы открыть документ, так вам нужно купить Windows, чтобы запустить Word, поэтому вирус добрался и до вас. Вы начинаете изучать Word создаете документы в нем и посылаете их друзьям, тем самым распространяя заразу.
Некоторых усилий требует – научиться читать и писать, изучить арифметику, или овладеть разными умениями, которые могут, например, включать знания того, как использовать специализированные устройства. Почему компьютер должен чем-то отличаться? Различные компании предлагают «дружественные» варианты компьютеров – вычислительную среду, в которой у пользователя нет необходимости думать. Мы могли бы представить подобный подход и к обучению чтению и письму. Вместо грамотности мы могли бы просто обзавестись повсюду говорящими знаками и мультимедийными телекнигами. Интернет мог бы заменить как телевидение, так и книги. Если бы каждый носил «дружественный к пользователю» компьютер, который даже мог бы читать знаки для нас, так, что нам не было бы нужды учиться грамоте. Наводи курсор и кликай. Если ты, конечно, не разработчик программного обеспечения Что-то серьезно не так с этими вариантами. Они отбрасывает нас назад к Средневековью, когда немногочисленная элита умела читать и писать, а большинство поддерживалось неграмотным. Существует точка зрения, что потребителю лучше, если он защищен от необходимости изучать хотя бы основы программирования. Это, конечно, самодостаточный аргументпрограммных монополистов. Есть доля правды в том, что что многие из нас не хотят учиться всем деталям новых умений просто чтобы жить повседневной жизнью. Но, опять же, если нам не дают возможности учиться и вносить свой вклад в улучшение, если, действительно, нам не разрешено видеть, как работают многие из наших программ, аргумент, что это сделано для нашего же блага, кажется, в лучшем случае, сомнительным. Почему бы не дать каждому возможность внести вклад в знание человечества? Различия между разработчиком и конечным пользователем должны быть переопределены. Мы должны иметь побуждение учиться и понимать, как работают компьютеры, и нам должно быть позволено модифицировать и улучшать ПО и оборудование, как это нужно нам и нашим сообществам.
Процесс должен начаться с детства. Когда наши государственные начальные школы приобретают проприетарные “дружественные” компьютеры, завязанные на определенных коммерческих производителей, мы привязываем образование наших детей к коммерческим проприетарным стандартам. Представим, что вместо того, чобы учить детей писать и читать, мы учим их только понимать мир посредством какого-то брэндового переводчика языка, в котором язык может изменяться с течением времени, и такое обучение системе может стать зависимым от коммерческих обновлений. В некотором смысле это похоже на наркотическую зависимость - мы отчаянно нуждаемся в этом, чтобы жить, но у нас нет контроля над снабжением или содержанием. (это также можно сравнить с мультинациональными корпорациями, продающими кабальные семена, купив которые однажды, фермер вынужден покупать каждый год и таким образом превращая их в крепостных, порабощенных проприетарной технологией)
В текущую эпоху персональной кибернетики нам нужно учиться новому набору базовых умений. Если все,чему мы учимся. это то, как носить наши “дружественные к пользователю” очки с рекламной заставкой или мультимедийную оптику, мы можем стать зависимыми от отупляющего бездумного существования. Это существование не даст нам возможности реализовать наше право по персонализации и концептуализации наших отношений с технологией.
В будущем мы все должны стать разработчиками сложного ПО (без надобности покупать набор сложного ПО)
Это не значит то, что каждый должен уметь программировать и чинить собственный компьютер, но то, что что в пространстве гуманистического разума, каждый должен иметь возможность модифицировать код или модифицировать оборудование, если ему захочется. Это должно быть основным правом как право ремонтировать дом в соответствии со своими представлениями. “Более развитый” должно означать понимание и контроль над системой. Мы можем определить компьютерную грамотность как понимание исходного кода и того, как работает ядро, а не только как пользование компьютером. Свиньи и прочий скот тоже пользователи компьютеров, предоставляющих дружественный доступ к разного рода контролируемым электроникой кормушкам, с помощью которых этот скот откармливают на убой. Значит ли это, что свиньи и скот обладают компьютерной грамотностью?
Мы должны отличать «скотскую грамотность» и более широкую функциональную грамотность. В случае большинства нынешнего ПО мы не можем изменить его поведение, даже если бы мы были готовы учить программирование и знали, как это сделать. Это пример глупой «умной системы», которая более выгодна технологии (или корпоратологии), чем конечному пользователю. Это система технологической иерархии, которая умна для узкого круга Великих Моголов Индустрии ПО , поскольку она дает уверенность в том, что великое множество людей не поймут возможностей системы.
Но есть альтернативы засилью Майкрософта, в частности, открытая операционная система GNU/Linux, программирование под которую свободно и усовершенствование и новые приложения может писать кто угодно. Конечно, операционные системы, подобные Linux и их приложения (включая WearComp)не предназначены для работы по щелчку выключателя. Устройства, реализующие идею HI часто требуют, чтобы пользователь освоил новый набор умений и поэтому не обязательно легки в освоении. Но точно так же, как ребенку требуется много много лет, чтобы стать полностью использовать возможности своих рук , многие из устройств, воплощающих идею HI, требуют нескольких лет использования, до того, как они станут вести себя как если бы они были естественным расширением разума и чувств. В терминах взаимодействия человека и компьютера моя цель не только сконструировать устройство, которое может моделировать (и учиться у) пользователя, но, что более важно, сконструировать устройство, в котором пользователю дана возможность учиться у устройства
В наступающих десятилетиях мы будем жить эпоху общих реалий и новых уровней культурного дискурса. Наша роль больше не может ограничиваться пассивным участием в игре «в наперстки» с рейтингами, культура будет освобождена от рамок коммерции проявятся абсолютно новые парадигмы, раскрывающие взаимоотношения между искусством и развлечениями, занятостью и повседневной жизнью, бросая вызов многими способам существования, которые мы принимаем как данность. Но переход к дружественной технологии которая, во-первых и в основном, связывает и объединяет сообщества и людей не может быть простым. (как противоположность разъединению и отчуждению) Мой опыт показал мне что даже гораздо менее сложные технологические усовершенствования приносят неожиданные последствия и заставляют нас переоценить наши предположения относительно того, как и для чего будет использоваться технология. . Мы должны переоценить воздействие коммуникационной технологии на наши возможности быть собой, несмотря на то, что мы все еще не можем найти методы, которые могут провести нас сквозь постоянно меняющиеся водовороты инноваций
Примечания
1. Наталья Еременко – директор отдела разработки инновационных экспериментальных изделий отдела машиностроения Йельского университета. Список публикаций и то, чем знаменита – здесь http://entity.eng.yale.edu/nat/
2. Quicken – домашняя бухгалтерия. За пределами Штатов эта программа почти не используется
3. Ханс Моравек – профессор НИИ робототехники при Carnegie Mellon University
Известен работами в области роботехники, искусственного интеллекта, и влияния технологии. Футурист, и многие из его публикаций ставят в центр внимания трансгуманизм. Получил ученую степень в Стенфордском университете за дистанционно управляемого автоматикой робота, снабженного телекамерой.
в 2003 г. был косоучередителем SEEGRID Corporation которая является робототехнической компаний с одной из целей разработать полностью автономного робота способного ориентироваться в своем окружении без человеческого вмешательства
Известен книгой «Дети разума» (Mind children). На русский не переводился
